Воскресенье, 2024-07-21, 7:04 AM
Приветствую Вас Гость | RSS
Поиск
Вход на сайт

Разделы сайта
Хоккеисты (биографии) [26]
Дэвид Бекхэм - легенда из легенд [21]
Он — лучший футболист на свете. Он — футболист, перед которым благоговеет его поколение.
Самые абсурдные нелепости [18]
Правила футболиста [15]
Фигурное катание - слезы на льду [14]
Альберт Шестернев [10]
Футбольные рассказы [52]
Тренер - Гус Хиддинк [12]
Сборная СССР [13]
ФУТБОЛ
Тайна футбола [13]
Как обеспечить безопасность [10]
Мнения о футболистах [10]
Небезопасный спорт [23]
Истории про футболистов [15]
Зинедин Зидан [10]
Старый Локомотив [25]
О тренерах футбольных команд [40]
Футбол в Бразилии [33]
Поразительные факты [26]
Чудаки и оригинали [18]
Спортивная подводная стрельба [18]
Футболисты легенды [73]
Почему футбол? Почему именно он, покорив мир, стал спортивной игрой номер один?
Именитые династии [31]
Беговой длинный день [31]
Мысли о футболе [63]
Путешественники [26]
Система Кацудзо Ниши [22]
Тайные общества [24]
Сестра Земли [24]
Япония при жизни Мусаси [16]
Школа выживания при авариях [22]
Форварды нашего времени [18]
Надежды российского футбола [35]
Великие военные тайны [19]
Австралия для туриста и спортсмена [14]
Про книги [21]
Уникальные факты [56]
Физическая ключевая идея [82]
Чудеса в мире [25]
В Исландии [28]
Футбол на всю жизнь [19]
Футбол в Англии [37]
Именитые спортсмены [69]
Спортивное самбо [39]
История футбола [54]
Мятеж. Революция. Религиозность. [15]
Новости спорта
Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0
                      

Увлечение спортом

Главная » Статьи » Фигурное катание - слезы на льду

ИСТОРИЯ ЛЮБВИ
Они были самой красивой парой… Необыкновенной – пожалуй, так будет точнее. Все-таки понятие красоты у всех разное, и даже когда Катя Гордеева и Сергей Гриньков выступали на любительском льду, выигрывали Олимпиады, чемпионаты мира и огромное количество прочих турниров, всегда находились такие, кто болел не за них, а за их соперников. Но это – другое. Уникальность Гордеевой и Гринькова заключалась, пожалуй, не в умении побеждать. А в пронзительной искренности того, что они делали на льду всю свою совместную жизнь, оборвавшуюся 20 ноября 1995 года. Последними словами Сергея, которые слышала только Катя, упавшая вместе с ним на лед катка в Лейк-Плэсиде с так и незаконченной поддержки, были: «Мне очень плохо…» В Лейк-Плэсиде Гордеева и Гриньков готовились к традиционным гастролям в составе профессионального шоу «Stars on Ice» («Звезды на льду»), откуда в 1993-м они уходили в любительский спорт и куда вернулись спустя год, став чемпионами Олимпийских игр в Лиллехаммере. Помню, меньше чем за год до тех Игр, во время очередного и, как всегда, очень кратковременного заезда фигуристов в Москву мы договорились встретиться, но на интервью приехал только Сергей: Катя осталась дома с маленькой Дашей. И все мои вопросы о возвращении в любительский спорт, о приближающихся Играх Гриньков неизменно уводил в сторону: снова и снова начинал рассказывать о жене. Даже на мое сказанное мимоходом: – Что же вы, живя в Америке, язык до сих пор не выучили? – совершенно серьезно заметил: – У меня же Катюша замечательно по-английски говорит. А без нее я нигде не бываю. Выучить язык еще успею. Друг для друга Сергей и Катя были всем. Маленький, обособленный от окружающих островок абсолютного счастья. Проблемы, заботы, неприятности – все это было внутри. А внешне – баловни судьбы: успех, слава, очаровательная дочка, дом – полная чаша, любовь… Кто же знал, что судьба потребует столь высокой платы? Как только Сергея не стало, трудно было не понять, что уже никогда не будет и той Кати, которая двадцать из своих двадцати четырех лет была рядом с ним. Потому что нельзя прорасти в человека всем своим существом и не умереть, если умер он. «Нет счастья больше для спортивного журналиста, чем видеть победу друга и писать о ней. И нет горя горше, чем сердцем чувствовать приближение неудачи того, кто тебе дорог, и не иметь права отвести взгляд», – сказал как-то очень хороший журналист Станислав Токарев. Сильнее всего цинизм профессии осознаешь только тогда, когда приходится в последний раз перебирать архив, откладывая в сторону снимки для некролога. Живые снимки. Вот первая Олимпиада в Калгари, вот вторая – в Лиллехаммере. Гордеева и Гриньков еще не чемпионы, Сергей сделал несколько ошибок в короткой программе («В какой-то момент я почувствовал, что от напряжения не стою на ногах и просто-напросто вцепился в Катюшу»). Но уже через день они снова были лучше всех: разве могли они подвести друг друга? Вот еще одна фотография: Сергей и Катя на ступеньках обтрепанного осенним ветром ЦСКА. Сгусток ослепительного счастья… Тогда, после интервью, Сергей так торопился домой, что оставил у меня видеокассету, снятую собственноручно на катке в США. Его рукой на коробке было написано: «Катя и Даша. Stars on Ice». На пленке – самое дорогое, что у него было: жена и дочь. Когда же, возвращая кассету, я посетовала, что семейного снимка в нашем редакционном архиве до сих пор нет, пообещал: «Обязательно привезу и подарю». И тоже не успел. Информационные агентства сообщили коротко: остановилось сердце. За несколько лет до этого так же неожиданно от остановки сердца умер замечательный прыгун в воду Давид Амбарцумян. А мы, тренировавшиеся с ним, только тогда вспомнили, как часто, стоя на вышке, Давид растирал ладонью левую сторону груди, словно старался прогнать засевшую где-то глубоко занозу. Он никогда не жаловался: у кого из спортсменов не болят мышцы, суставы? Гринькова мучили боли в спине. Иногда до такой степени, что приходилось по ходу профессиональных гастролей отказываться от выступлений. Он и сам наверняка не знал, что за этой ставшей уже привычной болью может скрываться другая. И как только боль отпускала, он сам рвался на лед. Может быть, потому, что всю жизнь по-настоящему был счастлив именно в замкнутом пространстве катка. Где не было никого: только он и Катя. Парадоксально, но за все время их выступлений, начиная с первого появления на серьезном международном льду в 1986-м в Копенгагене, где фигуристы завоевали свое первое европейское серебро, и заканчивая олимпийским Лиллехаммером, ни одному фотографу не пришло в голову снять Сергея отдельно от Кати или Катю от Сергея. Сделанные во время выступлений фотографии оставляли впечатление, что фигуристы непрерывно находятся в объятиях друг друга. За исключением разве что подкруток, во время которых Сергей выбрасывал Катю в воздух, она же накручивала невообразимой скорости пируэты, зная, что внизу ее обязательно встретят родные и надежные руки. Снимок, на котором Сергей был изображен один, все-таки появился. Его передали из США, из архива агентства Associated Press, но в аннотации было написано: «Сергей Гриньков. Часть фотографии, сделанной в Лиллехаммере 19 января 1994 года». На той фотографии он, как всегда, был рядом с Катей. И никому не могло прийти в голову, что их дуэт всего через двадцать два месяца будет разрезан по живому. Отпевали Гринькова в ЦСКА, прямо на льду. Священник – отец Николай, который крестил Катюшу Гордееву, венчал ее с Сергеем, еще через год крестил маленькую Дашеньку, – на этот раз выполнял печальную миссию. Я же вспоминала слова мамы Сергея – Анны Филипповны. На вопрос соседки, почему гроб по русскому обычаю не подвезли к дому, она печально произнесла: «Его дом – ЦСКА». Действительно, большая часть жизни фигуриста прошла на этом катке. В ЦСКА его привели родители, там впервые – в восемь лет – он встретил четырехлетнюю Катю и, как вспоминают очевидцы, жутко сопротивлялся решению тренеров поставить их в пару несколько лет спустя. В 1984-м 13-летняя Гордеева и 17-летний Гриньков стали чемпионами мира среди юниоров. Линия жизни была выбрана. Единственное, что постоянно доставляло хлопоты тренерам, – неуемный, шебутной характер будущего великого спортсмена, никогда не отличавшегося послушанием. В детском саду он как-то решил проверить, найдет ли сам дорогу домой. И ушел, никого не поставив в известность. Дома, уже поздним вечером, поставив на голову всю Москву, его и обнаружила мама – милиционер. В школе начались проблемы другого порядка. Гриньковская фирменная улыбка доводила учителей до белого каления. Родителей вызывали на ковер: «Он над нами издевается, примите меры». Меры принимал сам Сергей: закрывшись в комнате, он часами перед зеркалом отрабатывал «серьезность», демонстрируя наиболее удачные творческие находки сестре и маме. Со стороны казалось, что и спорт для него – не более чем игра. – Сколько я помню Серегу, о нем всегда шла слава эдакого веселого удальца, – рассказывала олимпийская чемпионка Наталья Бестемьянова. – И в то же время не было спортсменов более удачливых, чем Гордеева и Гриньков. Они работали как фанаты, но никогда не кичились своими титулами. Нам, фигуристам, иногда свойственно, извините, выпендриваться, но Сергей с Катей всегда оставались самими собою. Ни одна их победа никогда не вызывала сомнений. Даже после ухода в профессиональный спорт они, по существу, остались единственными, кто не только не потерял в технике, но поднялся на совершенно новый качественный уровень. На Ваганьковском кладбище к могиле было невозможно приблизиться: море людей, море цветов. – Ты помнишь наш разговор в Бирмингеме? – спросил меня партнер Наташи Бестемьяновой Андрей Букин. Тогда, во время чемпионата мира-1995, мы жили в одной гостинице и как-то втроем проговорили до утра о превратностях спортивной жизни. Сейчас Букин продолжал: – Мы же вместе с Сергеем катались всего десять дней назад, в Олбани – на традиционной встрече олимпийских чемпионов. Шутили, что Серега с Катей отдуваются за все советское парное катание: Елена Валова и Олег Васильев уже не выступают вместе, Артур Дмитриев тренируется с новой партнершей, Людмила Белоусова и Олег Протопопов в очередной раз прислали отказ – не сошлись с организаторами в цене. Катя же с Сергеем представляли обе свои Олимпиады – в Калгари и Лиллехаммере. А ночью, прямо с катка, сели в автобус и поехали в Лейк-Плэсид, потому что в восемь утра у них там был заказан лед… В день похорон утренним рейсом, чтобы им же улететь обратно в Америку, из Лейк-Плэсида в Москву приехали олимпийский чемпион Скотт Хэмилтон, бронзовый призер последних Игр Пол Уайли, руководство «IMG», из Хартфорда прилетели олимпийские чемпионы Виктор Петренко и Оксана Баюл, из Санкт-Петербурга на своей машине всю ночь гнал чемпион Игр в Альбервилле Артур Дмитриев. Случившееся не укладывалось в голове ни у кого. – Он же никогда ни на что не жаловался, – все повторял и повторял Артур. – Никто из нас никогда не был в столь блестящей форме. Даже в профессиональном спорте, когда вся работа, по сути, сводится к репетициям на льду, Сергей продолжал бегать кроссы, отрабатывать элементы на земле. И всегда с улыбкой, с удовольствием, какой бы тяжелой ни была работа. – Если бы мы только знали, что первый инфаркт у Сережи был накануне! – сокрушалась Марина Зуева, последний тренер Гордеевой и Гринькова. – Он пришел на каток как ни в чем не бывало. Единственное, что он поначалу слегка приволакивал левую ногу. Думали, что мешает травма спины. До этого Сергей проходил медицинское обследование в Москве, потом – в Америке, перед тем как получить страховой полис. Врачи сказали, что сердце увеличено, но – в пределах нормы. Что немножко повышено содержание холестерола – но тоже ничего угрожающего. Накануне я проходила специальные курсы первой помощи, и вдруг, когда Сережа начал падать на лед, я поняла, что именно об этих симптомах нам рассказывали врачи-кардиологи. Последнее, что помню, как бросилась на лед, крича: «Звоните 911!» Полторы минуты, через которые медицинская бригада была на катке, оказались для Сергея роковыми. «…Мама, пиши мне длинные-длинные письма, – напоминал Гриньков перед каждым своим отъездом в Америку. – И Наташка пусть пишет». Домой звонил редко: разве что напомнить про письма, если случалась оказия для их передачи. Или устроить допрос старшей сестре Наташе: «Мамка там как? Одевается хорошо? Смотрите, чтобы все у вас в порядке было…» Кому как не ему было заботиться после скоропостижной – от инфаркта – смерти отца о своих женщинах? «Он излучает вокруг себя доброту, – писала о Гринькове английская журналистка, тридцать лет пишущая о фигурном катании, Сандра Стивенсон. – В этом виде спорта такое практически не встречается: слишком концентрируются спортсмены на своем. Эта светлая аура действовала как магнит на всех, кто хоть однажды разговаривал с Сергеем». Когда известие о смерти Гринькова пришло в Симсбери, где последний год жили и тренировались фигуристы, с владелицей русского ресторанчика «Бабушка» случилась истерика. У нее Сергей с Катей обедали лишь однажды. В 1991 году, когда Гриньков с травмой плеча (из-за которой они с Катей и приняли окончательное решение оставить любительский спорт) оказался на операционном столе в отделении спортивной и балетной травмы ЦИТО, в него столь же стремительно влюбился весь медицинский персонал. Палата же от постоянного нашествия посетителей превратилась в проходной двор. – Когда я впервые увидел его суставы, то понял, что Сергей никогда не щадил себя и всегда тренировался на пределе, – говорил лечащий врач Гринькова хирург Сергей Архипов. – Впрочем, такой же была и Катя. Она лежала в ЦИТО трижды: от сумасшедших нагрузок у нее периодически расслаивались косточки стопы. Но об этом мало кто знал. «Он был великим артистом и умер как великий артист – на сцене», – сказал о Гринькове Букин. Гриньков не был артистом. Он просто жил на льду. При всей открытости Сергея никто на самом деле не знал, что творится в его душе. Знала Катя. Нам же оставалось только следить за их диалогом в рамке катка. …Последней программой Гордеевой и Гринькова, с которой они выступали в Олбани, был «Реквием» Моцарта…
Категория: Фигурное катание - слезы на льду | Добавил: fifa2009 (2011-11-18)
Просмотров: 2916 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]