Вторник, 2024-03-05, 2:06 PM
Приветствую Вас Гость | RSS
Поиск
Вход на сайт

Разделы сайта
Хоккеисты (биографии) [26]
Дэвид Бекхэм - легенда из легенд [21]
Он — лучший футболист на свете. Он — футболист, перед которым благоговеет его поколение.
Самые абсурдные нелепости [18]
Правила футболиста [15]
Фигурное катание - слезы на льду [14]
Альберт Шестернев [10]
Футбольные рассказы [52]
Тренер - Гус Хиддинк [12]
Сборная СССР [13]
ФУТБОЛ
Тайна футбола [13]
Как обеспечить безопасность [10]
Мнения о футболистах [10]
Небезопасный спорт [23]
Истории про футболистов [15]
Зинедин Зидан [10]
Старый Локомотив [25]
О тренерах футбольных команд [40]
Футбол в Бразилии [33]
Поразительные факты [26]
Чудаки и оригинали [18]
Спортивная подводная стрельба [18]
Футболисты легенды [73]
Почему футбол? Почему именно он, покорив мир, стал спортивной игрой номер один?
Именитые династии [31]
Беговой длинный день [31]
Мысли о футболе [63]
Путешественники [26]
Система Кацудзо Ниши [22]
Тайные общества [24]
Сестра Земли [24]
Япония при жизни Мусаси [16]
Школа выживания при авариях [22]
Форварды нашего времени [18]
Надежды российского футбола [34]
Великие военные тайны [19]
Австралия для туриста и спортсмена [14]
Про книги [21]
Уникальные факты [54]
Физическая ключевая идея [73]
Чудеса в мире [25]
В Исландии [28]
Футбол на всю жизнь [19]
Футбол в Англии [37]
Именитые спортсмены [69]
Спортивное самбо [39]
История футбола [54]
Мятеж. Революция. Религиозность. [15]
Новости спорта
Статистика

Онлайн всего: 2
Гостей: 2
Пользователей: 0
                      

Увлечение спортом

Главная » Статьи » Сестра Земли

Коралловый остров


Если бы в лодке появился неизвестный зверь, выскочивший из воды, они, вероятно, меньше бы удивились. Живое существо, — это было понятно, даже на Венере, где не предполагали найти высокоорганизованную жизнь. 
Но мёртвый кусочек дерева, которому чья-то рука придала форму хорошо известного измерительного инструмента, это бесспорное доказательство разума было совершенно необъяснимо.
— Что же это такое? — нарушил продолжительное молчание профессор Баландин.
— Может быть, на Венере побывал другой звездолёт? — высказал предположение Коржёвский.
Подобная мысль возникла у всех, как только убедились, что перед ними действительно линейка, а не просто кусок дерева.
Белопольский взял линейку из рук Второва и внимательно осмотрел её.
— Это сделано не на Земле, — сказал он. — Деления не соответствуют никаким земным мерам.
 Единица измерения, применённая при изготовлении этого инструмента, неизвестна у нас. Если линейку потеряли звездоплаватели, то они прилетели не с Земли.
Его спутники молча переглянулись.
«Не с Земли!..»
Неужели на планете побывали обитатели другого мира? Может быть, их корабль и сейчас находится на Венере? Линейка найдена в заливе, куда её не могли занести волны океана.
Все одновременно повернулись к берегу, словно ожидая, что из оранжево-красных зарослей появится вдруг неведомое существо, пришелец с другой планеты. 
Но всё было по-прежнему, никто не появлялся и никакого движения нельзя было заметить на высоком обрыве.
Очевидно, на звездолёте слышали непонятный им разговор. Мельников спросил, что случилось.
Ему подробно рассказали всё.
О дальнейшем обследовании залива никто больше не думал. Лодка повернула обратно. Всем не терпелось как следует осмотреть поразительную находку, точно определить, из чего она сделана. Линейка казалась деревянной, но в этом следовало убедиться.
Процедура входа на корабль была томительно длинной.
 Когда наружные двери закрылись, заработал воздушный фильтр. Это продолжалось десять минут. Потом надо было снять комбинезоны, обувь и шлемы, сложить их в специально предназначенный для этого ящик с герметически закрывающейся крышкой и снова фильтровать воздух в течение пяти минут. И только после всех этих предосторожностей стало возможным открыть двери и войти внутрь звездолёта.
Весь экипаж собрался в лаборатории. Белопольский положил линейку на стол…
Долгое время единственными не земными объектами, которые могли быть подвергнуты непосредственному научному изучению, являлись метеориты. С начала эпохи межпланетных перелётов в руки учёных начали поступать образцы пород, собранных на Луне, представители фауны и флоры Марса. Не случайное падение метеорита, а планомерная, сознательная работа человека давала материалы для изучения жизни во Вселенной. 
Но ещё никогда человек не держал в своих руках предмета, искусственно сделанного на другой планете.
Можно было допустить, что в результате невероятного стечения обстоятельств кусок дерева был отщеплён и принял форму линейки — плоского удлинённого прямоугольника, но никакая случайность не могла нанести по краю этого прямоугольника ровные, отстоящие друг от друга на одинаковом расстоянии, метки делений. 
Это могло сделать только разумное существо, знакомое хотя бы с начатками математической науки.
— Как странно, — сказал Князев, — что мы натолкнулись на новую тайну сразу, как только опустились на Венеру!
Это действительно было странно. Словно кто-то намеренно подкинул линейку, предупреждая, что планета имеет своих хозяев, что она обитаема.
— Я всё-таки убеждён, что на Венере нет разумных существ, — сказал Белопольский.
— Откуда же взялась эта линейка?
Константин Евгеньевич пожал плечами.
— Этого я не знаю, так же, как и вы.
— До чего досадно! — сказал Топорков. — Если бы работала связь!..
Ему никто не ответил, но все подумали о том же. Таинственная находка произвела бы сенсацию на Земле.
 Но связь была прервана.
Баландину и Андрееву поручили исследовать находку.
— Постарайтесь определить, сколько времени линейка пробыла в воде, — попросил их Белопольский.
Звездоплаватели решили продолжить прерванную вылазку. Вместо Баландина в группу был зачислен Топорков.
Учитывая высоту обрыва, который был явно неприступен на всём своём протяжении, Белопольский и Мельников приняли решение подвести звездолёт к самому берегу. Это не трудно было сделать, — глубина у берегов была вполне достаточной, а силы двигателей двух электромоторных лодок должно было хватить на то, чтобы отбуксировать даже такой громадный корабль.
Романов и Князев вышли через две разные камеры и сели в лодки.
 Один направился к носу корабля, другой — к корме. Зацепив тросами за специально предназначенные для этой цели массивные кольца, они по команде с пульта одновременно пустили моторы на полную мощность.
Исполинский «кит» медленно тронулся с места и величественно поплыл в сторону ближайшего берега. Когда корабль получил достаточную инерцию, тросы были отцеплены и обе лодки поспешно удалились на почтительное расстояние.
Корабль подходил к берегу очень медленно, но его масса была настолько велика, что удар о береговой обрыв получился значительной силы. Две волны прошли но заливу, и было видно, как на противоположном берегу прокатился пенный бурун прибоя.
Механики звездолёта — Зайцев и Князев — быстро собрали лёгкий мостик с перилами и, воспользовавшись случаем, прошли вместе со всей группой в выходную камеру, чтобы установить его. Как и всем остальным, им очень хотелось хоть ненадолго ступить на «землю» Венеры.
Когда все надели комбинезоны и шлемы, Белопольский задал традиционный вопрос об исправности подачи воздуха. Получив положительные ответы, он нажал кнопку, и наружная дверь открылась.
«Кусты» и «деревья» были теперь так близко, что сразу бросились в глаза незамеченные раньше подробности. Пока механики с помощью Второва возились с мостом, Белопольский, Коржёвский и Топорков внимательно осматривали местность.
Первоначальное предположение, что «лес» Венеры трудно проходим, полностью подтвердилось.
 Самые дикие уголки тропических лесов Земли показались бы просторной аллеей в сравнении с перепутанным хаосом «кустов», «лиан» и «деревьев», между которыми по земле стлались сплошным ковром лентообразные кроваво-красные растения с острыми шипами в метр длиной. Всюду, пробиваясь через этот красный ковёр, поднимались какие-то странные, мясистые трубки, увенчанные разноцветной бахромой.
Прямо напротив дверей выходной камеры находился большой «куст». Сразу стало ясно, что это жёлтое «растение» не имеет ничего общего с растительным миром Земли. Определение, данное Мельниковым, лучше всего подходило к его внешнему виду. Это была гигантская «губка», с таким же, как у земных губок, комкообразным телом, пронизанным бесчисленными мелкими отверстиями, между которыми во все стороны торчали тонкие острые иглы. 
Стволы «деревьев» не имели никакой коры. Гладкие, нежно-розовые, они казались почти прозрачными. Как на картине, написанной акварелью, розовый цвет стволов незаметно переходил в красный и оранжевый цвет ветвей. Пунцовые, с чёрными поперечными кольцами, гибкие «лианы» были пористы с множеством мелких отверстий.
Коржёвский вдруг схватил и сжал руку Белопольского.
— Смотрите! — сказал он, указывая на ствол ближайшего дерева.
Пунцовая «лиана», плотно обвивавшая нижние ветви великана, чуть заметно шевелилась. 
Было такое впечатление, что длинное гибкое тело «кораллового аспида» равномерно сжимается и раздувается дыханием.
— Ветер, — тихо сказал Белопольский.
Биолог отрицательно покачал головой.
— Тут нет ветра, — прошептал он.
С напряжённым вниманием звездоплаватели всматривались в окружающий пейзаж.
— Жизнь! Всюду жизнь! — взволнованно сказал Коржёвский.
Теперь всё ясно видели, что «лес» полон движения. «Дышали» бесчисленные «лианы», равномерно покачивалась разноцветная бахрома трубок, плавно колыхалась, и временами отдельные волоски медленно вытягивались, словно щупальца, отыскивающие добычу. Где-то внутри розовых стволов пробегали вверх тёмные точки, как в воде цепочка пузырьков воздуха. Красные ленты, стелющиеся по земле, тоже шевелились. Иногда, точно электрический ток проходил по ним, судорожно вздрагивали растущие на них шипы и сама лента изгибалась, словно корчилась от боли, и замирала в новом положении.
— Тут ступить некуда, — заметил Второв.
Почвы, из которой росли все эти причудливые «растения», совершенно не было видно. До самого края обрыва расстилался живой ковёр.
— Не понимаю! — сказал вдруг Коржёвский. — Это морские животные, которые должны жить в воде. Посмотрите на эти мясистые трубки с венцом щупалец, — это в точности земные актинии. Я убеждён, что у них есть ротовое отверстие. Но какую пищу они могут получить из воздуха? А эти иглы? Типично морские образования. А коралловые деревья? Мы точно очутились на внезапно обмелевшем дне моря. А губки? Откуда они могли взяться на суше? Может быть, ливни? — спросил он самого себя. — Нет, нет! Этого не достаточно. Совсем недавно всё это место было покрыто океаном.
— Почему же оно вдруг обмелело? — спросил Топорков.
Белопольский хмурил брови, напряжённо думая. Слова Коржёвского вызвали какую-то, сразу ускользнувшую мысль, и он старался припомнить, что именно пришло ему в голову, когда биолог говорил о внезапно обнажившемся дне. 
Вопрос Топоркова послужил толчком его памяти.
— Вспомнил! — внезапно сказал он. — Это безусловно так! Отлив! — пояснил он удивлённо посмотревшим на него товарищам. — Солнце находится сейчас на восточном горизонте. Оно вызвало отлив. Ночью этот берег был покрыт волной прилива.
— Похоже, что вы угадали, — сказал Коржёвский. Такое предположение кое-что может объяснить. Ведь ночь на Венере длится долго.
— Значит, к вечеру здесь опять будет океан? — спросил Топорков. — Что мы тогда будем делать?
— Темнеет! — раздался предупреждающий возглас Князева.
Приближалась гроза.
Все поспешно отступили в глубь камеры, и Белопольский закрыл двери. Едва он успел это сделать, как дробный стук, сразу перешедший в ровный гул, показал, что на звездолёт обрушились очередные потоки ливня.
 Сравнительно тонкие стенки выходной камеры позволяли отчётливо слышать раскаты грома, треск молний и шум берегового водопада, льющегося совсем рядом.
— Грозы не оставят нас в покое всё время пребывания на Венере, — сказал Белопольский.
— Плохо нам будет, если гроза застанет на открытом месте.
Никто не отозвался на это, совершенно справедливое замечание Второва.
— Где вы находитесь? — раздался голос Мельникова.
— В выходной камере. Просвета не видно?
— Ничего не видно. Экраны чёрные.
Приходилось терпеливо ждать окончания грозы. Проделывать снова длительную процедуру входа на корабль не имело смысла. Гроза могла промчаться в любую минуту. Они хорошо знали, что грозовые фронты в большинстве случаев были не широки.
И действительно, через двадцать минут гроза прошла. Снова открыли двери.
— Что меня больше всего удивляет, — сказал Коржёвский, — это отсутствие луж. После такого потопа нет никаких следов.
— Они могут быть под этим красным ковром, — предположил Топорков. — Возможно, что там сплошное болото.
Вид местности не изменился, но сразу бросилось в глаза, что бывшее раньше чуть заметным движение на берегу усилилось. Чаще дышали «лианы», быстрее шевелились волоски «актиний», заметнее изгибались красные ленты.
— Лишнее доказательство, что родной средой этих организмов является вода, — торжествовал биолог. — Вы не ошиблись, Константин Евгеньевич! 
* * * 
— Сойдём на берег!
— Одну минуту! — сказал Второв, видя, что Белопольский собирается ступить на мостик. — Разрешите на всякий случай обвязать вас верёвкой.
— Да, пожалуй, это не лишняя предосторожность, — согласился академик.
— Геннадий Андреевич, как альпинист, всегда помнит о таких вещах, — улыбнувшись, сказал Топорков.
Обвязанный концом крепкой верёвки, которую Второв держал в своих сильных руках, Белопольский перешёл мост. Он на секунду остановился, выбирая место, куда поставить ногу, и осторожно ступил в узкий промежуток между двумя красными лентами. Потом сделал шаг вперёд.
— Воды здесь нет, — сказал он. И в то же мгновение провалился. Верёвка резко натянулась, но Второв даже не пошатнулся. Одним движением он вытащил Белопольского обратно на мостик.
— Вот вам и «такие вещи», — насмешливо сказал он Топоркову.
Коржёвский помог Константину Евгеньевичу подняться на ноги. Брюки комбинезона были слегка запачканы, но совершенно сухие. Значит, Белопольский провалился не в воду.
— Подошва скользнула по твёрдой покатой поверхности, — сказал он. — Мне кажется, что здесь пористый грунт, и это объясняет отсутствие воды. Она уходит через поры в залив.
— Разрешите попробовать мне.
— Нет, я сам.
Он снова подошёл к краю мостика и концом электровибратора прощупал почву.
— Держите крепче, — озабоченно сказал Топорков.
Второв посмотрел на него и усмехнулся.
Белопольский уверенно, хотя и очень медленно, пошёл вперёд, тщательно прощупывая перед собой дорогу. По тому, как часто его вибратор уходил вглубь, было видно, что он идёт по невидимой тропинке между ямами, глубина которых была совершенно неизвестна. Может быть, они доходили до поверхности залива. 
Отойдя шагов за шесть, Белопольский остановился и повернулся к товарищам.
— Идите за мной, привязавшись верёвкой друг к другу. Как следует прощупывайте дорогу. Борис Николаевич! — позвал он.
— Я вас слушаю, — ответил Мельников.
— Поднимите перископ! Внимательно наблюдайте за горизонтом и в случае приближения грозового фронта предупредите нас.
— Сию минуту!
Над кораблём взвился двухметровый шар. В несколько секунд он поднялся до уровня верхушек розовых стволов и закачался на толстом тросе. 
Было видно, как ветер тотчас же отнёс его в сторону выхода из залива.
— Как видимость? — спросил Белопольский.
— Вполне достаточная.
— Не торопитесь! Предупреждайте нас только в случае явной опасности.
Мельников ничего не ответил.
— Вы меня слышите?
— Конечно, Константин Евгеньевич.
— Так что же вы молчите?
Белопольский улыбнулся про себя. Он хорошо знал характер своего ученика. Мельников не любил, когда ему делали указания подобного рода.
— Берегитесь! — внезапно крикнул Второв. — Шип!
Но академик и сам заметил опасность.
Острый конец метрового шипа с ближайшей ленты наклонялся в его сторону. В медленном движении «растения» была явная угроза.
Почти инстинктивно Белопольский ударил вибратором. Странный шип не сломался на середине, как можно было ожидать, а отлетел целиком. На месте, откуда он рос, из красной ленты выступило несколько капель чёрной жидкости, как кровь раненого животного.
Белопольский подошёл к сбитому шипу, поднял его и перебросил товарищам. Одновременно он зорко наблюдал за другими шипами. Каждый раз, как он приближался к ним ближе чем на метр, тонкие «шпаги» наклонялись в его сторону, словно намереваясь впиться в тело острым жалом, но стоило немного отодвинуться — и они принимали прежнее положение. «Актинии» угрожающе вытягивали свои волоски навстречу протянутой к ним руке. Казалось, что тело человека притягивает к себе обитателей Венеры, что они видят чуждое им существо и готовы схватить его.
— Надо быть очень осторожными, — сказал Белопольский. — Может быть, они ядовиты.
Трое звездоплавателей один за другим сошли на берег. Второв шёл последним. Его самого держали Зайцев и Князев, оставшиеся, по приказанию Белопольского, на пороге камеры. Топорков поскользнулся, но его легко удержали товарищи.
Коржёвский подошёл к Белопольскому. Глаза биолога блестели радостью.
— Это животные, животные! — повторял он в крайнем возбуждении. — Они охотятся на нас. Понимаете? 
Они привыкли ловить добычу, когда она приближается к ним. Это значит, что в воде океана есть живые существа, которые движутся… плавают. Вы понимаете, что это значит?
— Да, я хорошо понимаю, — ответил Белопольский.
— Вот, смотрите!
Коржёвский схватил руками бахрому «актинии». В ту же секунду гибкие волоски обвились вокруг его кистей и потянули к обнажившемуся круглому отверстию.
— Видите, это ротовое отверстие, совсем такое же, как у земных актиний! — в восторге вскричал биолог.
Он и не думал противиться, позволяя растению (или, быть может, животному) всё глубже затягивать свои руки. Белопольский схватил увлёкшегося учёного за плечи и с силой рванул к себе.
— Будьте же благоразумны, — сказал он с обычным спокойствием. — Это не земная актиния.
Коржёвский с огорчением смотрел на оторванные волоски, которые медленно, точно нехотя, раскручивались и падали на землю.
— Надо взять одну из них на корабль, — сказал он.
— Берите сколько хотите, но будьте осмотрительны.
Белопольский сбил ближайший шип и, взяв его в руку, поднёс конец к другой «актинии». Волоски тотчас же схватили шип и потянули ко «рту». 
Все с интересом следили, что будет дальше.
Через минуту в руках академика остался, только небольшой кусок шипа. Остальное исчезло.
— Вот вам, пожалуйста! Где гарантия, что этого не могло случиться с вашей рукой?
— Да! — только и смог ответить сконфуженный биолог.
Стало очевидным, что «актинии» Венеры имеют совсем другое устройство, чем их земные собратья. Белопольский попробовал разломить оставшийся в его руках кусок шипа, но тщетно. Он был твёрд, как железный, а ведь это хрупкое и мягкое на вид «растение» с лёгкостью «перекусило» его пополам.
— Я назову их: «Actiniaria Ferrumus», — торжественно объявил Коржёвский.2
Длина верёвки не позволяла далеко отойти от корабля. Кроме того, надо было соблюдать особую осторожность. Грозы ещё не были изучены; любая из них могла быть смертельно опасной. Удастся ли незащищённому человеку противостоять силе водяных потоков, никто не знал.
Но, и не отходя далеко, можно было многое сделать.
Соблюдая величайшую осторожность, исследователи собрали несколько шипов, с помощью ультразвуковых кинжалов отделили от почвы три «актинии» и значительный кусок красной ленты. Всё это перенесли в выходную камеру.
Когда приблизились к первому «дереву», Коржёвский тщательно осмотрел его.
— Это типично коралловое образование, — заявил он. — Хорошо бы достать кусок ветки.
Второв посмотрел вверх. Ответвления от главного ствола начинались невысоко над землёй. «Дерево» было густо переплетено «лианами».
— Разрешите попробовать, — обратился он к Белопольскому.
Константин Евгеньевич с сомнением посмотрел на гладкий, точно отполированный ствол.
— Мне помогут «лианы», — добавил Второв.
— Только не высоко, — решился начальник экспедиции. — Отломите ближайшую тонкую ветку. И быстрее! Может налететь гроза. В каком положении вы окажетесь на дереве!
— Грозового фронта вблизи нет, — сказал Мельников.
— Встаньте ко мне на плечи, — предложил Коржёвский.
Второв, передав киноаппарат Белопольскому, отвязал верёвку от пояса и, взобравшись на плечи биолога, ухватился руками за «лиану», обвившуюся вокруг нижней ветви.
В следующее мгновение произошло то, чего никто ожидать не мог. 
Едва только руки Второва сжали пунцовый «канат», как с молниеносной быстротой он раскрутился с ветви и длинный гибкий конец мелькнул в воздухе. В три секунды Второв оказался «спелёнутым». Совершенно беспомощный, не имея возможности пошевелить рукой или ногой, инженер повис над головами своих товарищей, ошеломлённых этим нападением «растения».
Топорков сорвал с себя стесняющую верёвку и, в свою очередь, вскочил на плечи Коржёвского. Остриём кинжала он провёл по телу «лианы». Ультразвук, как бритвой, перерезал растительного хищника. Второв упал на руки Белопольского. Сквозь шлем было видно, что он задыхается, сжатый в объятиях «лианы», которая по-прежнему обвивала его тело. Попытка снять путы руками ни к чему не привела, и только звуковым кинжалом удалось разрезать кольца и освободить грудь. Комбинезон оказался разорванным во многих местах.
— Скорее на корабль! — испуганно воскликнул Коржёвский.
Он руками обхватил шею Второва, словно собираясь задушить его. Сквозь прорехи мог непосредственно в шлем проникнуть отравленный формальдегидом воздух Венеры. Белопольский схватил верёвку и отрезал от неё порядочный кусок. Этим концом плотно обмотали воротник комбинезона.
— У вас ничего не сломано? — спросил Коржёвский.
— Как будто ничего, — ответил Второв. — У этих чудовищ исполинская сила. У меня всё тело болит.
— Но идти вы можете?
— Конечно могу.
Очутившись в выходной камере, Второв протянул руку Топоркову.
— Спасибо, Игорь Дмитриевич! — сказал он. — Вы спасли мне жизнь.
— То ли ещё будет, Геннадий Андреевич! Сегодня я вам, а завтра вы мне.
 Даже тогда, когда они торопились на корабль, чтобы осмотреть найденную в заливе линейку, процедура фильтрования не казалась такой томительно долгой. Все с беспокойством наблюдали за лицом Второва, ожидая увидеть признаки отравления. Герметичность верёвочного воротника вызывала законные сомнения.
— Как вы себя чувствуете? — поминутно спрашивал его Коржёвский.
— Голова болит.
— Вы слышите какой-нибудь запах?
— Да, очень сильный и неприятный.
Значит, формальдегид всё-таки проходил, минуя коробку фильтра.
На звездолёте уже знали обо всём, что случилось. У дверей выходной камеры в полной готовности стоял Степан Аркадьевич с сумкой первой помощи в руках. Баландин и Пайчадзе держали носилки.
Как ни велико было беспокойство за здоровье товарища, время, установленное для дезинфекции, было соблюдено полностью.
Из выходной камеры можно было говорить только с центральным пультом. Собравшиеся в коридоре ничего не знали о том, что происходит за дверью.
Категория: Сестра Земли | Добавил: fifa2009 (2016-09-03)
Просмотров: 1695 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]